Информация о наборе в группу
Расписании мероприятий
Исследованиях
Оставьте Ваш вопрос, мы ответим Вам в ближайшее время.
Цель вашего участия
Какой курс Вас интересует
Угрожающее распространение поэзии
Пэлам Г. Вудхаус
В переводе сотрудника центра "Свой Путь"



У здравомыслящего человека немного поводов для серьезного беспокойства, помимо того, что мы становимся нацией стихоплетов. В старые добрые времена поэты обитали в основном на чердаках, эмигрировав туда по необходимости вследствие выселения из редакций журналов и газет, куда они норовили сбывать свой товар. Никому бы и в голову не пришло заглянуть в поэтический сборник, не удостоверившись, что его автор умер по меньшей мере лет сто назад. Справедливо считалось, что поэзия, как вино, как некоторые сорта сыра или как общественные здания, с возрастом становилась лучше. И ни один знаток даже в мыслях не допускал прикоснуться к сырым, трудно усваиваемым поэтическим строчкам, только что выскочившим из-под пера автора.

Сегодня, однако, редакции стали платить поэтам неплохие деньги. Издательства зарабатывают, тиражируя стихи, а многие молодые люди – родись они раньше, перебивались бы с хлеба на воду – сегодня осмелели настолько, что требуют к ответу управляющего рестораном, если только им подадут обыкновенное шампанское вместо настоящей «Вдовы Клико». Естественно, это заметно изменило жизнь общества. Наши дети вступают в юношеский возраст с уверенностью, что занятие поэзией заменит им ремесло. Молодые клерки, чей заработок по размерам напоминает зародыш, теряют работу, одурманенные перспективой получать по доллару за каждую строчку своей рифмы. По всей стране многообещающие молодые штукатуры и начинающие машинисты забрасывают работу, чтобы посвятить себя этой новой профессии. Однажды солнечным днем, после полудня, на площади Вашингтона передвигаться стало решительно невозможно из-за налетевшего роя юных сочинителей, наслаждавшихся теплой погодой. По истине ужасающее зрелище – наблюдать эту незадачливую молодежь, которой стоило бы усердно работать в конторе за письменным столом, выводя что-то вроде: «Уважаемый господин, Ваш запрос от десятого такого-то получен и рассматривается по существу. В ответ просим предоставить…». Вместо этого молодые люди болтаются без дела, пальцы их погружены в шевелюру, а черты лица искажает яростная попытка подобрать рифму для слов вроде «космический» и «символизм».

И тут, вдобавок к тому, что дела и так хуже некуда, господин Эдгар Ли Мастерс изобрел свободный стих. Пока еще рано оценивать все последствия этого кошмарного открытия, но сомнений нет – его автор сорвал крышку и выпустил наружу такие силы, с которыми никто совладать не сможет. Все рамки приличий для поэтов пали, и кто знает, каков будет итог?

Пока не объявился г-н Мастерс, было по крайней мере одно обстоятельство, которое, как неприступная крепость на пути вражеской армии, служило барьером для нашей молодежи. Допустим, сын пришел к вам и заявил: «Отец, я не смогу исполнить твою заветную мечту и начать работать в отделе удобрений. Я решил стать поэтом». Конечно, невозможно поколебать его намерение, рассказывая о жизни на чердаке и впроголодь – все же оставалось еще одно оружие в запасе. «Как у тебя дела с рифмой, Вилли?» – отвечали бы вы ему, и тогда блеск воодушевления начинал меркнуть в глазах парня по мере осознания подвоха. Вы воспользовались своим преимуществом. «Подумай о том, что всю жизнь тебе придется подбирать рифмы, к одной строчке за другой! Подумай о мрачном будущем, когда запас рифм будет исчерпан. Наступит момент, когда ты закончишь последнюю строчку, но останутся какие-нибудь «окна» или «тепло», которые, в соответствии с правилами, придется как-то пристегивать к стиху! Что тогда, Вилли?»

На следующий день в отделе удобрений появлялся новый сотрудник.

Но сейчас все стало совсем по-другому. Надобность в рифме исчезла, редактора даже приветствуют ее отсутствие. Если бы Лонгфелло творил сегодня, ему пришлось бы поправить «Деревенского кузнеца», чтобы сорвать по доллару за строчку. Никто сегодня не напечатает такое:

Над сельской кузницей каштан
Раскинул полог свой.
Кузнец, могучий исполин
С курчавой головой,
Железо там кует весь день
Железною рукой.

Если бы Лонгфелло жил в наши суетные, вольные и многословные дни, ему пришлось бы взять в руку перо и написать что-то вроде:

В деревне был я кузнецом,
Я вкалывал весь день.
Но
Сохранил я тонкость черт,
Потому что
Работал я в тени каштана,
А не на солнце,
Как Николя Блоджетт, курьер.
Я был огромен и силен,
Поскольку
Занимался я физическим развитием,
И глубоким дыханием,
И прочими трюками.
Мои бицепсы были самыми большими в округе.

Кто скажет, где будет конец этому словоблудию? Свободный стих доступен любому. Дремавший народ встрепенулся, поняв, что можно неплохо заработать, если порубить свою прозу на кусочки. Что-то срочно необходимо предпринять, чтобы всем спастись от этой угрозы. Но что? Нет смысла стрелять в Эдгара Ли Мастерса, поскольку ошибка уже совершена, и, даже примерно наказав его, последствий случившегося уже не изменить. Пожалуй, надежда остается единственно потому, что поэты никогда не покупают чужих стихов. Поэтому как только однажды мы все станем поэтами, торговля стихами встанет или свернется до нескольких экземпляров, которые поэты будут приобретать сами в подарок своим друзьям.

____________________
Перевод Екатерины Аккуш
Для проекта «Свой путь»